11811

У меня в ленте музыканты есть? Нет ли желания выручить меня и снять малобюджетный клип?

А у нас в четверг просмотр.
3-й корпус Академии.Чичерина,1.
10 часов утра.
К вашему вниманию:
Блок репортажей, серия рекламок и всего лишь три клипа...

Она подходит ко мне, обнимает и целует, так же как Мария целовала нищих...

Ведь и в самом деле я нищий...

Ноч. Сплю на заваленай усялякай фігней кухне кватэры Адама, пакуль у суседнім пакоі ен здымае кліп беларускамоўным рэперам LunClan. Мне халодна, скручваюся на канапе. Прачынаюся - 5:00.
"Мы зьнялі кліп!Мы зьнялі кліп!"
"Хе, а мы ужо з'елі усю ежу!" -- яны убачылі мой памяты твар.
Мы сядзелі, слухалі музыкі, не зважаючы на суседку, якая потым накатае заяву у міліцыю. Хуліганства, панімаеце лі!
Раніцай кацім апаратуру праз цэнтр горада...Еааа!)
Асалода жыцьця са стомленымі вачыма...

Часам калі я гляджу беларускае тэлебачаньне,асабліва " Суперлато", мне падаецца, што гэта нібыта тэлебачаньне з нейкага антыўтапічнага фільма, кшталту " 451 па Фарынгейту" Труффо.



Нас учат, что нужно показывать событие исходя из своей идеи, даже если содержание события не всегда соответствует идее... Искажение реальности?

Тесная комнатушка, забитая людьми. Мы сидим и смотрим кино. Пьем чай и греемся. На улице и дождь и наши мокрые волосы прилипаю к лицам.
"Мужское-женское" Жан-Люк Годар. Длинные черно-белые кадры, создающие свою поэтику. Длинные монологи персонажей, вроде бы и не о чем, но в то же время обо всем.
"Мечтатели". Лежу прямо перед экраном,коим является белая простыня. Простыня едва колышится -- и от этого кажется, что движется сама картинка, будто Тео и Иза идут не по экрану, а по тихой водной глади...
..Тишина и темнота...На последней сцене ичезает звук и мы додумываем его сами, опошлив смысл произведения..
Дождь закончился. Идем домой. Я стою и смотрю в воду.

PS. И вправду Филипп чертовски похож на Тома Йорка.)

Вчера полдня просидели на "Листападе".
"Парижская история" (Франция).
"Враги" (Беларусь).
"Монотонность" (Латвия).

На первом, безусловно лучшем фильме из этой тройки, меня потянуло в сон. От холода и усталости. И по традиции, если я позволяю себе пару минут поспать в кинотеатре, то после вэйк-апа кино обязательно западает мне в душу. Только вот в этот конкретном случае данный эффект был минимальным. А так, хорошее атмосферно кино, с таким же блестящим атмосферным саундтреком,превосходными Дюри, Гареллем и Маршаном.

"Враги" оставили какие-то странные впечатления... С одной стороны, все тот же беспросветный "партизанфильм", долгая тянучка в начале, отсутсвие внятной завязки, конфликта...Нет, конечно все это присутсвует, но как-то не так, не рвет душу не заставляет переживать. Многие актеры просто врут, произнося свои монологи. Запомнился только один эпизод -- второй полицай. Как-то сразу актер приковал внимание к себе, напором, харизмой. Как жаль что у него было только 2 минуты и я просмотрел его имя в титрах.
Фильм разбился на отдельные сцены, отдельные актерские этюды. И пусть некоторые из них и были очень даже неплохи, но цельность фильма пропала...
Но все же не все так плохо...Что-то определенно там было -- какой-то свой подход к раскрытию материала. Видно, что автор подошла к своему проекту с любовью. Нестандартно..Первые шаги..

Я ждал латышский фильм. Обещали показать современную Латвию. Интересно-интересно... Но черт побери! Нельзя же так паршиво снимать! Я понимаю, нет денег и все такое, но можно хоть свет правильно выставить! Вообщем, или отборщики не туда смотрели, или я не знаю, но меня неуклонно потянуло к выходу...

Свобода! А я не знаю что делать. Я уже не волнуюсь от того, что било меня год назад. Все куда-то ушло. У меня. А они новые, свежие. В их лицах я вижу то же волнение, тот же лихорадочный блеск в глазах..
Я заматерел?или разочаровался?В ком? В себе?
Формальный подход...

Заметки со съемок:
Как иногда смешно и глупо изображать пылкую страсть. Сжимая её холодные руки.

Мы задумали снять очерк о переходных музыкантах.

В воскресенье все было замечательно: бегали по городу,наснимали кучу интересного материала и просто оторвались.
А вот вчера обещанных музыкантов в переходе не оказалось. Мы положили пакетик на пол и стали петь старые советские и детские песни. Что удивительно, деньги начали появляться).
 
Женя, Саша и Наташа.
"...Спят твои соседи, белые медведи..."


...По переходу шла девушка с маленьким ребенком, лет 3-4. Она несла его на руках. Около нас она почему-то остановилась. Поставила ребенка на ноги и немножко отошла в сторону. Мы тихонько запели "Калыханку": "Па крысе, на расе...". Он стоял и смотрел на нас. Казалось, что вот-вот он заснет и упадет. У ребенка закрывались глазки и время от времени его клонило в сторону земли. Но он мужественно выстоял. Мы допели, девушка взяла его на руки. Когда она несла его, он махал нам ручкой. Мы махали в ответ... 

О Павле Кирмосе.
"–Ходил министр обороны, смотрел... Потом подошел к моему экспонату. Говорит: «Покажите, как он действует». Я показал. Министр спрашивает: «А сколько у вас на это ушло денег?» Я отвечаю: «Бутылка водки и еще я использовал для этого детали своего фотоаппарата. Ну а мастера, которым я это поручил, все сделали». Тогда министр подозвал какого-то генерала и говорит: «Смотрите. Вот за это была заплачена бутылка водки и еще здесь использованы детали от фотоаппарата. А вы потратили на то же самое одиннадцать миллионов рублей, и у вас ничего не получилось!»"

Смелость

Критика называла фильм смелым... Но я чувствовал себя неловко, когда меня хвалили за смелость.
Смелость нужна на войне, а в искусстве важна правда. Для одних страшнее всего смерть, для других – бесчестье. Художник тоже должен бояться бесчестья.
Конечно, для того чтобы говорить правду, всегда нужна была смелость. Но смелость нужна и для того, чтобы врать или хулиганить. Многие соревнуются в такой смелости.
В пятидесятых годах на наших экранах появились фильмы итальянских неореалистов. Это были прекрасные ленты, полные жизненной правды, поэзии и человечности. В них не стеснялись показать человеческое тело и интимные отношения мужчины и женщины так чисто, так красиво, что дух захватывало. Критика хвалила эти фильмы за смелость. Потом появились люди, которые захотели пойти дальше неореалистов, прослыть более смелыми, чем они. И пошло состязание в смелости. Экраны мира стали заполняться все более и более «смелыми» фильмами и очень скоро докатились до смакования сексуальной патологии, извращений, садизма и всевозможной гадости, доказывающей наглядно, что человек – не что иное, как грязное и пошлое животное. Для того, чтобы утверждать это с экрана, тоже нужна была смелость. И смельчаки упражнялись в ней, позабыв совесть, глумясь над такими чувствами, как сострадание, ответственность, любовь, героизм.
Политики, мечтающие превратить человека в послушную скотину, всячески поддерживали и финансировали смельчаков. В этом вопросе эстетика незаметно для большинства зрителей переходила в политику. Для того, кто поверил, что человек действительно грязная скотина, исключалась борьба за человеческие условия, за социальную справедливость. Зачем строить новое общество для скотины – проживет и в хлеву! Тому, кто поверил, что человек грязная скотина, очень легко нажать на гашетку пулемета, или бросить бомбу на головы беззащитных людей.
Смелость смелости рознь. Не лучше ли хвалить художника за принципиальность?..

Она уронила Коран. Он упал и порвался. Хорошо, что поблизости не было мусульман, иначе бы они забросали её камнями.

Пронзительно...Раньше мы думали! ...и ёжик!

Как-то это в тему после 7 ноября.

"...Едем по пустыне, видим вдалеке в мареве – белый забор, за ним какие-то трубы, цементные цеха. На заборе написано большими красными буквами «Слава КПСС».
– А это что за город? – спросил я таксиста.
– Где?
– Вон, впереди.
– Нет там никакого города.
– Но я вижу.
– И я вижу, – сказал Юра, – забор, а на нем надпись – «Слава КПСС».
– Это мираж, – сказал водитель.
И действительно, проехали немного – город исчез."

"...Как-то увидели мы такую сцену: пастух вышел из ресторана «Космос», прошел, качаясь, несколько шагов и упал. Поднялся, прошел еще несколько шагов и снова упал. Тогда от стада баранов, которое расположилось метрах в ста от ресторана, отделился козел. Он подошел к пастуху, подцепил его рогами, поднял и стал подталкивать сзади по направлению к стаду. Пастух падал, но козел повторял маневр. Потом подбежал и мальчишка – помощник пастуха. Мальчишка придерживал пастуха за рукав, а козел толкал его рогами под зад. Пока мы принесли камеру, они скрылись в ущелье.
На другой день, когда мы возвращались со съемок, козел с озабоченным видом ходил туда-сюда возле ресторана. Я заглянул в окно. Пастух был уже там. Козла мы сняли на пленку (этот кадр вошел в фильм). А как он опять повел пастуха «домой», снять не смогли: было уже темно.
Между прочим. После съемок в Омало я считаю, что «козел» – это комплимент."

"...Между прочим. В Телави на главной улице к стеклу витрины «Продмага» был приклеен тетрадный листок, на котором от руки было написано по-русски: «Имеется в продаже свежий бараний ум»."

Георгий Данелия.

САМОУБИЙЦЫ

"В фильме «Не горюй!» отец Гермоген говорит: «Да вознесет Господь Бог каждого в свое время!» Читатель, вы задумывались когда-нибудь, почему все религии не любят самоубийц? А вот почему. Каждому свое время. Там знают, кто когда должен появиться и готовы его принять. И вот представьте себе, какой-то тип спьяну сиганул с балкона и явился Туда: – «А вот и я! Здрасте!» Ему не очень-то рады. Говорят: «Простите, но вам совсем на другое время назначено». – «Но я-то уже здесь». – «Видим. Отойдите пока вон к тем товарищам, что в сторонке стоят. А если появится окошко, мы вас пропустим». А товарищи те – это тоже самоубийцы, и тоже окошка ждут. Вот и околачивайся в этой веселенькой компании неизвестно сколько лет, десятилетий или веков. Нет уж!"

"ДАЛИ СВЕТЛЫЕ"

"– Пошли в лес, – позвал Гурам.
– Не хочу.
– В войну будем играть. Я буду – Георгий Саакадзе, а ты – Шах Аббас, и мы будем рубиться на саблях.
– Не хочу.
– Хорошо! Ты будешь Георгий Саакадзе, а я буду Шах Аббас. Ты будешь меня побеждать, а я буду тебя молить: благородный витязь, пощади, витязь, пощади! Пошли!
– Не хочу.
– Хорошо, тогда давай ты будешь Чапаев, а я белая сволочь. Ты будешь меня настигать и булатной шашкой отсекать мне голову, а я буду кричать: «Пощади, витязь! Пощади!» Пошли!
– Не пойду. Дождик был, там мокро.
– Пошли! Как брата прошу! Я какать хочу, а одному в лесу страшно!
Было это в тридцать пятом году, в Кикетах – дачном поселке под Тбилиси. Мне было пять, а Гураму Асатиани шесть лет. (Впоследствии Гурам Асатиани стал литературным критиком.)
За всю мою длинную жизнь это был единственный случай, когда тот, кто звал меня в дали светлые, в итоге все-таки сознался, чего он хотел на самом деле."

"...Между прочим. Как-то в Ташкенте я смотрел по телевизору фильм Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны», дублированный на узбекский язык. Там Борман, когда вошел в кабинет к фюреру, выкинул вперед руку и воскликнул: «Салам алейкум, Гитлер-ага!»"

"Тостуемый пьет до дна".
"Без мечей и банта".
"...Месяца два тому назад – звонок. В трубке молодой девичий голосок:
– Георгий Николаевич, здравствуйте, меня зовут Зина Бармакова, я из газеты «Былое и думы».
(Напоминаю читателю, как и в прошлой книжке, имена и названия не всегда подлинные).
– У меня вопрос, как вы считаете, когда в кино было работать легче – сейчас или тогда?
– Когда тогда?
– До перестройки, при Сталине.
– Конкретно при Сталине?
– Ну, при них, при всех! При Сталине, при Ельцине, при этом, как его…
– Ленине?
– Да нет… Ну, при Брежневе!
Я сказал, что и сейчас, и тогда работать было одинаково трудно. Только сейчас проблема – деньги, а тогда – идеология. И то и другое одинаково противно. Ну, а лично я считаю, что в кино в нашей стране можно было нормально работать только при царе Николае Втором… Царь – это должность такая… Да, тот который дружил с экстрасенсом Распутиным. Вот он действительно уважал художников и считался с ними… Конкретный пример? Сейчас, дай Бог памяти. А, вот. История с флагом. Записывайте. Был у нас великий кинорежиссер Сергей Михайлович Эйзенштейн, он создал гениальную ленту "Броненосец «Потемкин». Я, как представитель молодежной секции Союза кинематографистов, присутствовал на просмотре, когда Сергей Михайлович сдавал на «Мосфильме» этот фильм царю Николаю Второму. Его Величество сказал, что фильм полезный и нужный, но у него есть одно предложение: в эпизоде, когда матросы поднимают флаг над кораблем, неплохо было бы дать титр, что флаг этот – красного цвета. Потому что без титра народ может не понять, что флаг красный. А Сергей Михайлович сказал, что этого он делать не будет, – если все объяснять словами, это уже не кино. А Николай Александрович сказал Сергею Михайловичу, что его предложение совершенно необязательное. И если Сергей Михайлович, как автор, с ним не согласен, пусть вообще забудет об этом разговоре. И подписал разрешительное удостоверение: царь никогда не использовал административный ресурс в ущерб свободе слова и плюрализму. Это нам надо помнить и сегодня.
Дальше случилось вот что: после того просмотра Сергей Михайлович подумал, поразмышлял и понял, что в чем-то Его Величество прав, кто-то ведь и вправду может не понять, что произошла революция. И он взял тоненькую кисточку и покрасил флаг в каждом кадре в красный цвет: гений есть гений! Таким образом, и появился знаменитый цветной кадр – первый в мире. Фильм прошел во всех странах с ошеломляющим успехом, Его Величество был доволен, и Эйзенштейна наградили орденом Ленина, с мечами и бантом. Записали?… Что «почему»?… А потому, Зинаида, что в то время цветного кино еще не было, оно появилось много позже… Теперь понятно? Ну, что ж, если что, звоните.
Через час она позвонила.
– Георгий Николаевич, главному материал понравился, но он говорит, сегодня многие не знают, что ордена Ленина были с мечами и бантом. Даже его дедушка не знает. И он спрашивает, можно ли сделать купюру и написать, что Эйзенштейну дали просто орден Ленина, без мечей и бантов?
– Можно.
– Спасибо большое! Газету я пришлю.
Газету она не прислала.
Забыла, наверно."

Режиссура -- это дзен.

"...Резо роман очень понравился, и мы стали писать сценарий. Через несколько дней Резо спросил:
– Гия, скажи, а о чем наш сценарий? Меня спрашивают, а я никак не могу сформулировать.
– И я не могу.Скажи, что заранее никогда не говоришь, о чем фильм, – это плохая примета. А когда фильм выйдет, критики напишут, а мы запомним.
Между прочим. Я никогда не пытаюсь объяснить в нескольких словах, о чем снимаю фильм. Потому что тогда зачем снимать? Проще написать несколько слов в газету.
Когда мы с Таланкиным снимали «Сережу», то все время пытались сформулировать: о чем фильм? «Дети – наше будущее. Какими будем мы, такими будут и наши дети»… И другую такую же муть.
В Краснодаре на съемку приехал корреспондент. Хотел взять у нас интервью: «О чем фильм?» Мы попросили подождать до конца рабочего дня. Корреспондент отошел к осветителю и спросил его: «О чем фильм?»
– Одна баба с ребенком вышла замуж. Родился второй ребенок. Мужа куда-то переводят, и она уезжает с ним. Второго ребенка забирает, а первого оставляет. И первый переживает, плачет. А муж – хороший мужик оказался, сказал: «А пошли вы все!» И взял мальчишку.
Коротко и ясно.
(Кстати, про «Не горюй!» много писали, но ни один критик так и не сформулировал, о чем фильм.)"